Дыхание Шивы

Кочергин заинтересовался йогами с того самого дня, когда посмотрел документальный фильм про их способности. Особенно поразили Семена кадры, где смуглолицый парень с хрустом жевал стеклянный стакан. Поэтому когда в клубе повесили афишу, что в субботу в 5 вечера с лекцией выступит йог Чинцов Е.П., Семен заранее купил билет.
В субботу в положенное время от уже сидел в третьем ряду и с нетерпением смотрел на сцену. Клуб в Карасевке был новый, на четыреста кресел, но сегодня он не вмещал желающих. Наконец на сцену вышел худощавый брюнет, на котором никакой одежды, кроме плавок, не было. В руке он держал плоский чемоданчик. Брюнет слегка поклонился. На вид ему было лет тридцать, сложен он был неплохо, но плавки многих шокировали, а старушки прямо таки плевались. Лектор попросил не удивляться его одежде, затем привёл удивительные примеры выносливости йогов. Толпа загудела, услыхав рассказ о йоге, которого по его просьбе закопали в живьем в землю, а через неделю извлекли в полном здравии.
-Но не это для нас главное, товарищи, - сказал лектор,- Мы заимствуем у йогов только то, что нам полезно. А полезным нам их асаны или, проще говоря, позы, которые укрепляют тело и дух. Он вынул из чемоданчика коврик, расстелил его на полу и начал принимать различные позы, сопровождая их пояснениями. Он то становился на голову, то поджимал ноги, то скручивался в такую немыслимую каральку, что непонятно было, что и где торчит. И каждый раз он застывал, точно изваяние, отключаясь от мирской суеты.
Семен старался запомнить все позы. Он не сомневался, стоит ему обучиться этим нехитрым упражнениям и жить станет намного проще. "С женой, скажем, поцапался, или на работе неприятности,- думал Семен, - пришёл, свернулся на коврике калачиком, вырубился - и накаких печалей..."
Домой он вернулся возбужденный, включил по привычке телевизор, подошел к трюмо. Худым он себе не считал, но для тридцати шести выглядел очень неплохо. "А что,- подумал Семен-Чего откладывать, щас и начнем!" Жена с сыном укатили в гости к теще, так что никто ему не мешал. Семен быстро разделся. Оставшись в трусах, он стал на голову, и отталкиваясь ногами от пола попытался принять вертикальное положение. Со второй попытки ему удалось прислонить ноги к стене и он засыл в такой позе, недвижно глядя в телевизор. На экране шесть танцевальных пар плясали румбу. Девицы были в коротких юбчонках и вертелись с большой скоростью, и Кочергин, вместо того, чтобы отвлечься от мирской суеты, глядел на их длинные ноги.
И тут Семен вспомнил интересную позу, увиденную сегодня в клубе. Называлась она, кажется, "Дыхание Шивы" или что-то в этом роде. Немного отдохнув, он решил попробовать эту асану. Семен сел на пол и, просунув руки под коленями, начал подтягивать ладони к лицу, чтобы сцепить пальцы на затылке. Задача оказалась несколько сложней, чем он ожидал. Кочергин побагровел от напряжения, но благодаря длинным рукам и двум непечатным словам ему в конце концов удалось завести руки за голову и скрестить пальцы на затылке. "Ай да я, - думал Семен, косясь на болтающиеся у лица ноги, - Шиву в один присест оформил!" Он хотел было посмотреться в трюмо, чтоб знать, как он выглядит со стороны, но голову приподнять не смог. С непривычки Кочергин быстро утомился и решил, что на сегодня хватит.
К его изумлению, разжать пальцы на затылке не удалось. То ли пальцы свело, то ли нерв какой прищемило, словом, он продолжал сидеть в том же нечеловеческом состоянии, глядя прямо в пол. После нескольких безуспешных попыток освободиться от дыхания Шивы Семен затих. "Это ж надо, - думал Семен,- сам себя повязал... И развязать-то некому..."
На экране пела Эдита Пьеха. Видеть экран Семен не мог, но голос певицы слышал. "Надо только выучится ждать,- нежно внушала Пьеха, - надо быть спокойным и упрямым..." Семен снова попытался освободиться и опять у него ничего не вышло. Он понял, что влип капитально. Если ночь так просидеть, то к утру, как говориться, можно и коньки отбросить. В бессильной ярости он костерил и йогов, и себя, и жену Катерину, уехавшую так некстати...
Скрипнула дверь. Кто-то вошёл в избу. "Кать, у тебя лавровый лист найдётся?"- голос был соседки, Тони Мориной.
-Антонина, - хрипло позвал Кочергин, - зайди-ка!
Соседка вошла в комнату, увидела скрюченное на полу тело и, завизжав, вылетела из избы. "Вот дурёха, - досадовал Семен, - чего визжать-то..."
Снова скрипнула дверь. На этот раз Тоня привела с собой мужа, плотника Петра. На всякий случай тот прихватил с собой топор, но Семен этого не видел.
-Ты чего, Сеня? - вкрадчиво спросил сосед, не решаясь приблизиться.
-Ну что тебе объяснять,- простонал Кочергин.-Расцепляй!
Плотник оглядел непонятную конструкцию, пожал плечами и начал разжимать посиневшие пальцы Кочергина. Семен вскрикнул.
-Может, в район позвонить, - забеспокоилась Тоня,- Пусть скорую пришлют, а то случиться чё, мы и виноватые...
-Не-а, - возразил Пётр, доставая "Беломор",- врачи чикаться не будут, оттяпают руку-ногу - и привет!
-Морин! - взмолился Кочергин, - сил больше нет, выручай!
-Беги за Володькой Наумовым, - приказал плотник жене.
Наумов Владимир, киномеханик, два года проучился в городе в медицинском техникуме и считался в Карасевке большим костоправом. Пока Тоня бегала за помощью, Петр принес в ковшике воды и дал Семену напиться. Потом он предложил сигарету но Кочергин отказался.
-Ловко ты, Сеня, завернулся, - искренне удивлялся сосед.- Заставь меня такое изобразить - ни в жизнь...
Хлопнула дверь. С шумом ворвался Володька Наумов.
-Так, -сказал он, глядя, на Кочергина, - в траве сидел кузнечик коленками назад.- Он повернулся к плотнику.- Ты Петь, оттягивай ноги, а я займусь клешнями...
Они навалились на Семена. В глазах у него вспыхнули мелкие звезды, он зарычал от боли, но дело было сделано.Освобожденный от дыхания Шивы Кочергин сидел на полу, не чуствуя ни рук, ни ног. Володька с Мориным подняли его, разогнули и повели по комнате. Поначалу он валился как подрубленный, но постепенно конечности оживали...
В-общем, история эта закончилась благополучно. Иногда только снится Кочергину, что вместо рук у него растут ноги. А что растет вместо головы - даже страшно видеть. В такие минуты вскрикивает Семен во сне, пугая каждый раз жену Катерину.